Итак, несколько слов о себе.

4 октября 1971 года на Луне прекратил работу первый луноход. Именно в этот день я почтил мир своим появлением. Я родился в Минске, и, будучи четырех дней отроду переехал в маленький городок на берегу Днепра. В одиннадцать лет я узнал о существовании созвездия Южный Крест, и сбежал из дому, чтобы увидеть его. Насколько я знал, Южный Крест можно увидеть где-нибудь на юге, например в Австралии. Поэтому я и отправился на юг на симферопольском поезде. От Симферополя я двинулся еще южнее и в районе Херсонеса путь мне преградило море. Тайком я пробрался на греческое судно, и довольно скоро плыл под парусами в Средиземном море. Однако радость моя была недолгой. На судно напали пираты, и я, вместе с остальными попутчиками попал в плен и в Танисе был продан египетским жрецам. Вскоре оказалось, что я на удивление похож на молодого Рамсеса II, и жрецы оставили меня при себе, надеясь в будущем использовать меня в каких-то своих интригах.

Таким образом, я провел среди египетских жрецов несколько лет, и приобщился к их наукам, в первую очередь к астрономии. Со временем, меня начала раздражать крайняя субъективность и необоснованность их знаний. Я искал чего-то большего. Какой-то из рабов рассказал мне, что где-то на западе, с той стороны океана, существует народ, имеющий знания, намного превосходящие знания египетских жрецов. Ярким примером их знаний являлся совершенный календарь. В храме, посвященном Онурису, я поклялся узнать секрет этого календаря, и движимый этой клятвой вынужден был бежать из Египта.

Достигнув берегов Греции, я узнал, что местные мореплаватели неохотно ходят за Геркулесовы Столбы, поэтому я двинулся дальше на север, в варварские земли.

Довольно долго я блуждал по европейским лесам, пока однажды не натолкнулся на сэра Гавейна, в то время охотившегося там. Узнав о моих поисках, сей доблестный рыцарь познакомил меня с Мерлином. Мерлин не слышал о западном календаре, однако, высказал гипотезу, что таким календарем является Стоунхендж, перевезенный им из Ибернии. Я решил остаться при Стоунхендже, и в скором времени присоединился к артуровским рыцарям. Однако Стоунхендж не дал ответы на все мои вопросы, и поэтому, после того, как Артура смертельно ранили, я выдумал легенду о сказочном острове Аваллоне, и настоял на снаряжении экспедиции с целью отправить Артура туда.

При попутном ветре наши корабли покинули берега Британии и отправились на запад. К моему большому удивлению, мы действительно приплыли к Аваллону. На этом поистине райском острове я и мои спутники пробыли чрезвычайно долго. Но в одну безлунную ночь, после особенно веселого дня, мне приснился совершенный календарь, и, не предупредив друзей, на небольшом кораблике я отправился дальше на запад.

После выматывающего плавания я пристал, наконец, к берегам Северной Америки. К моему разочарованию, местные жители из племени микмак не только не знали совершенного календаря, но даже не умели писать. Прожив некоторое время в их племени, я научил аборигенов писать египетскими иероглифами, считая, что их они поймут лучше, чем кельтские руны. Не найдя искомого, я отправился в странствия по материку. Однажды вечером среди джунглей я встретил человека, существенно превосходившего культурой племена встречавшиеся мне ранее. Мы с ним подружились, и он пригласил меня в свой родной город. Так я узнал о культуре ацтеков и попал в Теночтитлан.

Тогда мне казалось, что я нашел то, что мне нужно. Ацтекский календарь был довольно точен, хотя в других науках их знания не дотягивали до знаний египтян. И лишь когда я встретился с майа, я понял что такое совершенство. Их календарь отражал не только астрономические знания, но и большое число математических закономерностей, и все это было сплетено в общий узор немыслимой красоты. Потрясенный этой красотой, я пробыл в Чичен-Ице довольно долго. Когда я, наконец, осознал неисчерпаемость календаря, я понял, что эта неисчерпаемость проистекает из внутренних свойств чисел. Ничего принципиально нового у майа мне уже было не узнать, и я отправился обратно в Теночтитлан, где у меня остались друзья. Именно в результате моего пребывания среди майа, а также у ацтеков и в Египте, у меня родилась и осталась навеки любовь к иероглифам.

По дороге в Теночтитлан я был захвачен в плен тольтеками, и уже через несколько дней меня принесли в жертву, вырвав мне сердце. В тот момент, когда мое окровавленное тело скатилось по ступеням пирамиды, в тольтекский город вошли испанцы. Так как по правилам обряда мое тело было покрыто золотой краской, испанцы приняли меня за золотую статую, и вместе с другими золотыми изделиями отправили кораблем в Европу. Там ошибка обнаружилась, и меня выбросили бы на свалку, если бы мое несчастное тело не попало в руки к Филиппу Ауреолу Теофасту Бомбасту фон Гогенгейму, который вернул меня к жизни, вставив мне вместо сердца специально выращенный рубин.

Я долгое время пробыл рядом с этим человеком. Беседы с ним, а также воспоминания о беседах с Мерлином и о знаниях полученным у египтян и у майа склонили меня к мысли получить классическое образование. С этой целью я приехал в город, центром которого является место казни, и поступил в одно из высших учебных заведений. Здесь я познакомился с моими друзьями, здесь я и живу до сих пор. Но это совсем другая история, и я расскажу ее как-нибудь в другой раз.


[Домой] [Об Авторе] [Тексты] [Фотогалерея] [Друзья] [Почтовый ящик]